Она принялась вращать сигарету перед его лицом, выписывая в темноте огненные линии и кольца. — Уверена, ты можешь гипнотизировать вот так, — заметила она. Потом опять провела сигаретой перед его глазами, медленно. Тусклый огонёк освещал волнообразное движение её руки, её тонкие пальцы. — Ты мой раб, — прошептала она прямо ему в ухо. — Ты мой раб и всецело в моей власти! Ты должен выполнять все мои приказания! — Она была столь прелестна, что он не сдержал улыбку.
Потушив сигарету, он посмотрел на светящийся циферблат своих часов. — Тебе пора одеваться! — медленно произнёс он, погрозив ей пальцем. — Пора одеваться, потому что уже двадцать минут одиннадцатого, а в одиннадцать ты должна быть в общаге.
2
Он родился в Менассете, предместье Фолл-Ривер в Массачусетсе, единственный ребёнок в семье, где отец работал смазчиком на одной из городских текстильных фабрик, а мать иногда брала шитьё на дом — когда не хватало денег. У них были английские корни с небольшой долей французской крови, а жили они в районе в основном населённом выходцами из Португалии. Отца это не беспокоило, зато волновало мать. Эта измученная, несчастная женщина рано вышла замуж, и от мужа она ожидала большего, чем стать простым смазчиком.
Ещё маленьким ребёнком он понял, что он очень красив. Гости, приходившие к ним по воскресеньям, всегда восторгались белокуростью его волос, чистой голубизной его глаз, — хотя отец всегда укоризненно качал при этом головой. Они с матерью много спорили о том, как много времени и денег тратит она, чтобы одеть сына.
Мать не поощряла его игры с местными детьми, и его самые первые дни в школе оказались похожими на пытку. Внезапно он стал безымянным участником большой группы ребят, кое-кого из которых забавляла безупречность его одежды и его бросающееся в глаза стремление обходить стороной лужи на школьном дворе.