В кабинет прокурора вошел суперинтендант Адачи и низко поклонился. Он всегда демонстрировал свое искреннее уважение к Генеральному прокурору, в частности еще и потому, что оба принадлежали к одному и тому же общественному классу; их родители были давно знакомы между собой, и оба – суперинтендант и прокурор – были выпускниками токийского университета Тодаи.
Больше того, и тот и другой получили в университете степень права, что ставило их на самую высокую ступень в обществе. Выпускники университета Тодаи и так принадлежали к общественной элите, но и среди них был круг избранных – учащиеся правового факультета. Можно было даже сказать, что страной управляли выпускники Тодаи.
Старший обвинитель Секинэ выбрал суперинтенданта Адачи не случайно. Расследование фактов коррупции в среде политиков, связанных с организованной преступностью, было сложным и небезопасным делом, поэтому немаловажно было иметь в своей команде доверенных людей, на которых можно положиться и чье поведение в тех или иных ситуациях можно предвидеть. Секинэ целиком доверял Адачи и считал, что он может в нужное время быть чрезвычайно полезным.
Прокурор дал Адачи время немного расслабиться, собраться с мыслями и пригубить свой чай. Ему было известно, что полицейский только что прибыл с места преступления, где наблюдал за тем, как извлекают из кипятка и увозят тело Ходамы. Иными словами, за плечами Адачи был длинный тяжелый день, что было хорошо видно по его усталому лицу.
– Ходама? – участливо спросил прокурор, когда Адачи отпил чаю. Полицейский едва заметно скривился.