Время от времени он выбирался на крышу и для того, чтобы заняться любовью, однако довольно часто ему мешал болтавшийся в небе серебристый полицейский вертолет, который патрулировал центральные районы Токио. Однажды Адачи довелось побывать на борту этой легкой машины, и потому он хорошо представлял себе, что можно разглядеть при помощи хорошей электронной аппаратуры даже с высоты тысячи футов.

Жилище Адачи, как и большинство японских квартир, являлось тем местом, где западный и восточный стили тесно переплетались друг с другом. Как правило, оба стиля смешивались между собой чисто по-японски: западная мебель была модифицирована и изменена в соответствии с физическими стандартами местных жителей. В случае с Адачи, который был довольно высок ростом, в подобной перестройке не было нужды.

Когда под рукой не было стульев, и когда этого требовали обстоятельства, Адачи, как и положено всякому цивилизованному японцу, умел часами сидеть на полу, не ощущая при этом ни малейшего неудобства. В данный момент он тоже был на полу, однако поза его была совсем не традиционной: он вытянулся в гостиной на тростниковой циновке татами, подложив под голову подушку. Комната, освещенная двумя стеариновыми свечами, была погружена в полутьму.

Напротив него также на полу сидела Чифуни, однако ее поза гораздо больше соответствовала образцу, который предписывался традициями японским женщинам. Ноги она подогнула под себя и, перенеся тяжесть тела на пятки, сложила руки на коленях, выглядя при этом так покорно и скромно, как должна была бы выглядеть идеальная гейша в мечтах любого японского мужчины. Едва подумав об этом, Адачи немедленно отметил про себя, что в случае с Чифуни то, что можно было увидеть на поверхности, едва ли соответствовало действительности.