— Весьма практично, — заметил Дойл.

Я кивнула.

— Заглянем по пути на пляж в «Фаэль», чайный магазин.

— Он не по пути, — сказал Дойл.

— Верно. Но если мы там шепнем пару слов для фей-крошек, они быстро разлетятся по округе.

— Можно поговорить с Джильдой, феей — крестной матерью всего Лос-Анджелеса, — предложил Холод.

— Нет. Она может никому не передать, а потом сказать, что я никого не предупредила из высокомерия.

— Ты думаешь, она настолько тебя ненавидит, что ей не жаль своих сородичей? — удивился Холод.

— Она правила в Лос-Анджелесе нашей диаспорой. Малые фейри приходили к ней на суд улаживать свои споры. А теперь они идут ко мне.

— Ну, не все.

— Хватает, чтобы она думала, будто я отбираю ее бизнес.

— Нам ее бизнес даром не нужен, — сказал Дойл.

— Она была когда-то человеком, Дойл, и потому очень подозрительна.

— Сила у нее не человеческая, — поморщился Холод.

Я посмотрела на него внимательней:

— Тебе она не нравится?

— А тебе?

Я пожала плечами:

— Мне тоже.

— В умах и телах людей, прикоснувшихся к первозданной магии волшебной страны, всегда что-то меняется, и не обязательно к лучшему, — сказал Дойл.

— Ей подарили желание, — припомнила я. — И она пожелала стать феей-крестной, потому что не знала, что их не бывает.

— В Лос-Анджелесе она стала силой, с которой надо считаться, — заметил Дойл.

— Ты собирал на нее досье, да?

— Она разве что не в открытую тебе угрожает, если ты не прекратишь переманивать ее сторонников. Конечно, я изучал силу предполагаемого противника.

— И что? — спросила я.

— Ей стоит нас бояться, — сказал он тем своим прежним голосом, когда мне он казался не личностью, а только оружием.