Алжирец извлек из кармана комок белой, напоминающей замазку субстанции весом примерно в полкило и аккуратно пришлепнул его к краю топливного бака номер одиннадцать. Поймав болтающийся конец зеленого провода, подтянул к себе металлический цилиндр, вдавил в «замазку» и тщательно обмазал по краям. Резко и громко прозвучавший звонок, возвестивший окончание смены, заставил Нури вздрогнуть.

Он быстро поднялся и вытер влажные от пота лицо и шею. Пробираясь по темному хвостовому отсеку к балке, Саламех почувствовал, что его бьет нервная дрожь. Пройдя к лесам, алжирец перепрыгнул на верхнюю платформу и остановился. Вся операция, показавшаяся ему вечностью, заняла менее четырех минут.

Саламеха еще трясло, когда на платформу поднялись двое клепальщиков из второй смены. Они с любопытством посмотрели на него, и Нури постарался взять себя в руки.

Один из рабочих был французом, второй алжирцем. Признав в Нури соотечественника, алжирец обратился к нему по-французски:

– Все готово? – Он протянул руку.

Саламех на мгновение замешкался, но потом понял, что их интересует журнал, висящий у него на поясе. Он быстро отстегнул его и подал рабочему.

– Да. Да. Все в порядке. Все готово. Электрика. Гидравлика. Все проверено. Можно закрывать.

Клепальщики просмотрели журнал, поочередно кивая, потом стали готовить инструменты, заклепки и алюминиевые пластины. Некоторое время Саламех наблюдал за ними, потом, когда колени перестали дрожать, неуверенно спустился по лестнице и поспешил к проходной, чтобы отметить время ухода.

Заняв место в одном из дожидавшихся на стоянке автобусов, Нури Саламех молча наблюдал за другими рабочими, пившими вино прямо из бутылок. Вскоре машина медленно тронулась и покатила по дороге в Сен-Назер.

Сойдя с автобуса в центре города, Саламех долго шел по петляющим мощеным улицам к своей грязной, изобилующей тараканами квартирке, расположенной над булочной.