Поприветствовав на арабском жену и четверых детей, Нури объявил, что ужин откладывается до его возвращения и что ему нужно выполнить некое важное поручение. Захватив стоявший на узкой и темной лестничной площадке велосипед, Нури вышел из подъезда и покатил к месту встречи. Путь его лежал к набережной, туда, где Луара встречается с водами Бискайского залива. Он ехал, тяжело выдыхая белый пар, растворявшийся в сыром, холодном воздухе. Покрышки следовало бы подкачать, и Нури то и дело чертыхался, когда колесо попадало на камень.

Людей и машин становилось все меньше и меньше, улицы погружались в темноту. Проехав по набережной, Нури оказался на пустынном берегу. Он не остановился, продолжая путь к тому месту, где находились громадные бетонные доки для подводных лодок, построенные немцами во время Второй мировой войны. Рассчитанные на то, чтобы выдержать силу взрыва авиационной бомбы, они поднимались из черной воды – серые, уродливые, со следами бомбежек. Последние лучи заходящего солнца освещали высокие, нависающие над доками заградительные боны.

Нури направил велосипед к старым, полуразвалившимся ступенькам, которые спускались к самой воде, затем, соскочив с велосипеда, спрятал его в прибрежных зарослях лавра. Потом осторожно прошел по скрипучим ступенькам.

У края воды Нури ступил на покрытую мхом и рачками подпорную стену и, стараясь не свалиться, прошел к одному из доков. В нос ему ударил запах дизельного масла и морской воды. Остановившись возле ржавой, едва держащейся на петлях двери, он отыскал на осклизлой бетонной стене полустершуюся надпись на немецком «Achtung!» и цифру 8.

Дверь с протяжным скрипом открылась, и Саламех переступил через едва заметный порог. Оказавшись внутри дока, он вначале не услышал ничего, кроме доносящегося снаружи плеска волн. Через оставленную приоткрытой дверь проникал лишь слабый свет горевших за рекой огней. Осторожно, проверяя каждый шаг, он двинулся вперед по напоминающему туннель доку. Воздух здесь был сырой, холодный и затхлый, и Саламеху отчаянно хотелось откашляться.