Последовало короткое молчание.

— Так чего же ты от меня хочешь? — спросил наконец Грабб.

— Ну, Элдред… Я хочу, чтобы ты послал ей пожелания скорейшего выздоровления и выразил надежду, что один из наших лучших зарубежных корреспондентов в скором времени приступит к работе.

— А если нет?..

ЭП нажал несколько кнопок, и экран компьютера замерцал.

— В текущем квартале ваш отдел уже вышел из бюджета. Денег, чтобы послать кого-то вместо Дин, нет, да и на нянек тоже. — Директор оторвался от экрана. — Так что, если нет, Элдред, тебе придется принять печальное и очень болезненное решение.

Иза добралась до своего любимого места в книге, где воздушный шар вот-вот врежется в вершину африканской горы и великое приключение обернется катастрофой и смертью.

Ока полюбила Жюля Верна с самого первого раза, прочла его девочкой, лежа в постели с ветрянкой, и обнаружила, что нестись вокруг света за восемьдесят дней вместе с отважным исследователем викторианской эпохи и его странными компаньонами гораздо занимательнее, чем ходить в школу. Где-то дома у нее сохранился зачитанный томик в переплете из ткани с ее именем, написанным на титуле аккуратным школьным почерком: «Изидора Дин. 10 3/4 года».

Врачи просили ее пойти еще дальше, вернуться к тому, что казалось важным, чтобы с прочного фундамента начать расставлять по местам разрозненные фрагменты раненого сознания.

О катастрофе и о том, что происходило сразу после нее, в памяти не осталось ничего, кроме черной тьмы, куда проникали отдельные вспышки света, но они гасли прежде, чем она успевала распознать ускользающие образы. Почему она приехала сюда, в Дорсет? Может быть, потому, что ее дедушка родился в этой части Англии, где-то в Эссексе, во времена Томаса Харди, но она не была в этом уверена. Даже воспоминания о днях после выхода из комы, были отрывочны и смутны.