По дороге Джекоб и Лу говорили о погоде, сетовали на холода, гадали, когда теперь ждать обильных снегопадов, вспоминали, шел ли дождь в канун прошлого Нового года. Я молча слушал. Мне всегда было неуютно в обществе Джекоба, а сейчас, когда с нами ехал еще и Лу, я и вовсе чувствовал себя изгоем. Мои спутники держались дерзко и развязно: говорили какими-то одним им понятными намеками, юмор их был школьнический и мрачный. Лу вдруг начинал коверкать слова, Джекоб — мычать как корова, и оба тут же заходились в диком хохоте. Меня это смущало, я не мог отделаться от ощущения, что они смеются надо мной.

Мы миновали замерзший пруд, по которому скользили на коньках одетые в яркие курточки дети. На горизонте замаячили темные, видавшие виды амбарные постройки. Я не переставал удивляться: ведь мы были всего в десяти минутах езды от моего дома, а уже со всех сторон нас обступали фермы.

Путь наш лежал к югу от Ашенвиля, по шоссе номер 17 — все время прямо до пересечения с Бернт-роуд. Там мы свернули вправо, лотом, повернув налево, помчались по Андерс-парк-роуд. Спустя некоторое время мы пересекли речку Андерс по длинному и низкому бетонному мосту; перила его были скрыты под толстым слоем слежавшегося снега, и мост выглядел игрушечным, словно сошедшим с рождественской открытки.

За рекой начинался заповедник — его густые чащи растянулись по правой стороне дороги мили на две. Парк являлся собственностью округа. Здесь имелся маленький пруд, кишевший рыбой, по берегам которого раскинулись живописные лужайки. Летом сюда съезжались жители Толидо — это было их излюбленным местом для пикников и игр на свежем воздухе.

Когда-то местность эта была частным владением Бернарда Андерса, автомобильного магната из Детройта. Он купил эти земли в двадцатые годы и выстроил здесь загородную резиденцию — каменный фундамент ее сохранился до сих пор.