Девушка была в ужасе. Жуткое создание тащило ее за собой. Лидия боялась его взглядов, его прикосновений, боялась, что умрет от солнечного или теплового удара, боялась, что ее ужалит змея, но больше всего ее пугало сознание того, что она никогда не увидит мир, который оставила на южном берегу реки. Свою размеренную уютную жизнь, хотя и чересчур монотонную, немногочисленных друзей и подруг в больнице, врачей, с которыми она безуспешно пыталась заигрывать, вечеринки в пиццерии, книги ужасов по ночам, мороженое, малышей ее сестры. Лидия вспоминала с тоской даже неприятные стороны своей жизни: отчаянную борьбу с лишним весом, безуспешные попытки бросить курить, одинокие ночи, долгие ожидания звонков от мужчины, с которым она иногда встречалась (она называла его своим «возлюбленным», хотя знала, что выдает желаемое за действительное)... даже все это теперь казалось ей бесконечно дорогим и близким.

В теперешнем же ее положении не было ничего утешительного.

Лидия вспоминала жуткое зрелище, которое мельком увидела возле охотничьей сторожки. Помощник шерифа Эд Шеффер, лежащий без сознания на земле, руки и лицо неестественно распухли от осиных укусов.

— Должно быть, он сделал им больно, — пробормотал Гаррет. — Осы нападают только тогда, когда их гнездо в опасности. Он самво всем виноват.

Парень осторожно зашел в сторожку, чтобы забрать свои вещи. Осы не обратили на него никакого внимания. Скрутив Лидии руки скотчем, он потащил ее в лес, и вот уже несколько миль они продирались сквозь мрачную чащу.

Мальчишка шел как-то странно. Он дергал Лидию то в одну сторону, то в другую, тихо говорил сам с собой, расчесывал красные пятна на лице. Один раз, остановившись, он склонился над бочажком с водой. Дождавшись, пока какой-то жук или паук не пробежал по зеркальной глади, Гаррет окунул лицо в воду, смачивая обожженную кожу. Взглянув на свои ноги, он снял оставшуюся кроссовку и отшвырнул ее в сторону. Они продолжили путь сквозь усиливающийся зной.