Здоровяк откинул голову и зашелся хохотом, сотрясая стены поднимавшегося к судебному залу лифта.

«Бог ты мой, какая масса зубов, причем отбеленных!»

— А как же, есть, конечно. Кардиотренировку проведу прямо на заседании. Вашими стараниями, Морин, вашими стараниями.

В возрасте сорока двух лет Лоренс Крамер уже заработал себе репутацию «звездного» адвоката: умный, импозантный мужчина в самом расцвете сил. Плюс к этому, чем дальше, тем активнее его начинали пиарить в прессе.

О'Мара уже приходилось пару раз наблюдать, как он держался под огнем ведущего телепрограммы «Вопрос ребром», когда обсуждали перипетии процесса над одним из его клиентов, звездой американского футбола, обвиненным в изнасиловании. Удержав все свои позиции, Крамер сам потом перешел в штыковую атаку на глазах восхищенных телезрителей.

А сейчас Лоренс защищал Муниципальный госпиталь Сан-Франциско на процессе, один из исходов которого мог привести к полной смене руководства, передаче в другие руки или вообще к полному закрытию больницы. Но самое главное, что Крамер противостоял лично ей, Морин.

Лифт замер на втором этаже Дворца правосудия, и три новых пассажира ступили внутрь небольшого, обшитого красным деревом ящика, вынудив О'Мара прижаться к могучему боку Крамера. Физический контакт с человеком, собиравшимся переехать ее саму и превратить ее клиентуру в горсть пыли. Это уже слишком.

Тут Морин внезапно охватило сомнение. Получится ли? Ей еще не доводилось браться за столь сложное дело. Мало того, она не знала ни одного человека, который бы проделал нечто подобное. Процесс будет очень серьезным.

Судорожно затормозив, лифт распахнул двери на четвертом этаже, и она вышла первой, на полшага опередив Лоренса Крамера. Он, можно сказать, дышал ей в затылок, наваливался сзади, готовясь, видимо, исподтишка разрядиться высоковольтным разрядом в спину.