Мама говорила, что он был очень богатым и сильным мужчиной. Он вторично женился, не писал писем и абсолютно не интересовался Виктором. Виктор никогда его не видел и не горел желанием увидеть. Отец Виктора был французом польского происхождения, а мать венгеркой французских кровей. Слово «венгерка» ассоциировалось у мальчика с цыганами, но когда однажды он спросил у матери об этом, она возразила, что в нем нет цыганской крови, и была недовольна тем, что Виктор затронул этот вопрос.

Мать снова обратилась к Виктору, ткнув его пальцем в бок, чтобы разбудить.

— Послушай, Виктор! Виктор, что ты предпочитаешь: «Во всей Мексике не было осла мудрее Педро» или «Педро был самым мудрым ослом в Мексике»?

— Пожалуй, я бы выбрал первое название.

— Ну-ка, произнеси его, — приказала мать, хлопнув ладонью по мольберту ниже рисунка.

Виктор попытался вспомнить фразу и вдруг осознал, что он бессмысленно смотрит на след от карандаша в углу мольберта. Цветное изображение в центре листа его абсолютно не интересовало. Он ни о чем не думал, что случалось с ним часто, ему было знакомо это чувство, в «ничегонедумании» было что-то восхитительное, важное, и Виктор это чувствовал. Он предположил, что однажды он прочтет об этом, может, это будет по-другому называться, но либо в публичной библиотеке, либо в одном из психологических романов, которые он листает, когда мамы нет дома, он обязательно это найдет.

— Виктор! Чем ты занимаешься?

— Ничем, мама.

— Вот именно! Ничем! Может быть, ты вообще можешь не думать?

Волна стыда охватила мальчика. Казалось, мать прочла его мысли о «ничегонедумании».

— Я думаю о «ничегонедумании». — Его тон был вызывающим. Какое ей до этого дело?

— О чем? — Ее черная кудрявая голова наклонилась, а накрашенные глаза с прищуром посмотрели на него.

— О «ничегонедумании».