— Синьор Карло Брамбилла, профессор Альфредо Козими! — сурово выкрикнул человечек.

Из келий показались два сонных беженца. Профессор был высокий и совершенно лысый, а Карло Брамбилла — приземистый, коренастый, с узеньким лобиком и нечесаной бородой.

— Я налоговый агент, — сухо представился вошедший и достал из папки какие-то бумаги, испещренные формулами и таблицами.

— Тут живут бедняки, — робко прошептал Брамбилла.

— Какие с нас можно взять налоги? — поддержал его профессор Козими.

— Бедные или не бедные, это мы еще проверим, — ответил налоговый агент, сурово оглядев профессора из-под очков. — Вы, насколько мне известно, профессор.

— Я преподаю в лицее…

— Чтобы стать профессором, надо долго учиться, а для учебы нужны деньги.

— Но ведь столько лет прошло… — в растерянности пробормотал Козими.

— А я вот малограмотный! — с торжеством в голосе воскликнул Брамбилла. — Уже в девять лет окурки собирал. С грехом пополам умею читать и писать.

Налоговый агент сосредоточенно делал пометки в реестровой книге: почерк у него был изящный, с завитками, явно составлявшими предмет его гордости. Время от времени он прерывался и окидывал взглядом страницу, как художник, любующийся своим творением. Может, он и в самом деле творил.

— Ваша профессия? — спросил человечек у Брамбиллы.

— Какая там профессия, шеф! — запротестовал Брамбилла, дрыгая ногами, как обезьяна, у которой отнимают банан. — У меня ремесло, и, поверьте, собачье ремесло! Вот профессор Козими не даст соврать: он каждое утро слышит, как я в четыре ухожу. Сам-то он встает в восемь. А я картошкой торгую.

Козими был как на иголках и хотел уже уточнить: «Не только картошкой». Но тут налоговый агент резко повернулся к нему и тоном сурового судьи спросил: