— Какого черта в такое время ты забавляешься со своими игрушками? — раздраженно поинтересовался он.

Я, впрочем, ожидал чего-то подобного. Вздернул очки повыше на лоб и посмотрел Бобу прямо в глаза. Он, к слову сказать, очень любит, когда ему смотрят прямо в глаза.

— Положение у нас хреновое, — ровным голосом ответил ему я. — И становится все хуже.

Подошедший вплотную к Бобу Этьен скорчил кислую мину. Форрестер сердито сдвинул брови.

— Естественно, хреновое! — согласился он — Рынок-то рухнул к чертовой матери!

— А с нашей системой, — указал я на компьютер, — можно точно определить позиции фирмы в ближайшее время и на перспективу. И получается ерунда какая-то.

— Это как понимать? — вскинулся Боб.

— Вот, к примеру, один посредник хватает германские государственные облигации, а другой в то же самое время сбрасывает германские евробонды. Конечно, государственные облигации сейчас идут по дешевке, но ведь на евробонды цены еще ниже!

— Ну и что? — Боб вопросительно взглянул на Этьена, хотя сам прекрасно понимал, что речь идет о совершенно нелепых тенденциях, которые проявились в течение полутора часов, последовавших за заявлением Гринспэна.

Этьен переминался с ноги на ногу с озадаченным и рассерженным видом. Он понимал, что я прав, однако признавать это не собирался. Надо отдать ему должное, нашелся он быстро.

— Опасно, Боб, крайне опасно. На таком рынке, как в данный момент, единственное, что остается, это продавать все, что удастся. И при этом как можно быстрее. Мы не имеем права позволить себе терять время на игры с какой-то дерьмовой железкой. И если завтра на рынке произойдет дальнейшее падение, то с заключенными Марком и Эдом сделками у нас возникнут проблемы. Очень большие проблемы. Нутром чую. А с интуицией опытного агента ничто не сравнится, Боб, сам знаешь.