Старик провокационно замолчал, явно ожидая вопрос: каких моментов?

Алексей, конечно же, спросил – клад, собственно, был предлогом завести разговор о бывшем поместье Новицких. И о пруде, главным образом о пруде.

– Происходили Новицкие из обрусевших поляков – очень давно обрусевших, еще во времена Стефана Батория. Последний Новицкий – Владислав – жил здесь во времена Александра-Миротворца… И по характеру был полнейший авантюрист, – другого слова, Алексей, просто не подобрать. Довелось бы ему родиться на сто лет раньше и на родине предков, наверняка сложил бы голову в мятеже или рокоше. А в мирной жизни найти себе место у Владислава не получалось… Учился в Петербурге, в университете – выгнали. Не за политику, за дуэль, – едва сумел уголовного суда избежать. Уехал в Ниццу, здоровье поправлять, – и там тоже история с ним какая-то грязная приключилась. Затем осиротел, прожил полгода в имении, женился даже – но опять не усидел на месте, снова отправился во Францию, поступил в Эколь Техник, – и оттуда выгнали, не знаю уж за что… Тогда он и примкнул к французской экспедиции, что раскапывала храм Дагона в Палестине, в сотне верст от Эль-Кудса. Как я понимаю, компания подобралась под стать Владиславу – наукой интересовались мало, куда меньше, чем храмовым золотом и прочими ценностями… Впрочем, в те времена хватало таких мародерствующих археологов а-ля Шлиман. Ныне серьезные ученые горькими слезами плачут, побывав на местах их «раскопок». Откопал Владислав со товарищи чего-нибудь, или нет, – неясно, статьи в научные журналы они не посылали, музеям добычу не предлагали. Возможно, без особой огласки в частные собрания продали…