Старик вновь сделал паузу, ожидая реакции собеседника.

– Интересная история… – протянул Алексей, отнюдь не заинтересовавшийся.

– А продолжение у нее еще более интересное, молодой человек! Потому что учудил Новицкий по возвращении вот что: отстроил в имении храм Дагона в миниатюре. Посередине пруда, на острове. И крестьян в новую веру обращать удумал. По окрестным деревням тут же слухи о русалках да о сатанинских шабашах поползли – мужичкам-то сиволапым всё едино, что Дагон, что Сатана…

– Русалки? – невольно переспросил Алексей – и слушал с того момента крайне внимательно.

– Они самые, – невозмутимо подтвердил Траубе. – Согласно некоторым источникам, среди жрецов Дагона были рыбохвостые люди. Хотя, конечно, наши русалки, российские – берегини и лоскотухи – никогда по народному поверью хвостов не имели. И в самом деле: как бы, интересно, взгромоздилась на дуб пушкинская русалка, будь она хвостатой?

– А какие русалки были в храме Новицкого? С хвостами? – Алексей постарался, чтобы вопрос прозвучал равнодушно. Кажется, получилось.

– Помилуйте, Алексей, какие русалки? Подробностями мистерий я не интересовался, да и какая разница: приделывал пан Владислав крестьянским девушкам хвосты из папье-маше или они попросту бегали в лунном свете голышом и в венках из лилий? Тем более что продолжалось все недолго – сами понимаете, молодой человек, что во времена Победоносцева за такие игры грозило… Впрочем, о чем я, нынешнему поколению и фамилия такая не знакома.

– Если не ошибаюсь, Победоносцев служил обер-прокурором Синода? – вступился за честь поколения Алексей.

– Вот именно… В Синод донесение ушло, но из Петербурга никак отреагировать не успели. Местные власти сами управились. Храм разнесли по камешку, Новицкого отправили в Иркутск пожить, ума понабраться, имение – под опеку. Что с паствой его обращенной сделали, уж и не знаю. Розгами, надо думать, полечили хорошенько. Но никто толком разбираться не стал, чем именно жрец новоявленный в своем храме занимался.