Сторона продавца потрясенно молчала.

– Ну что ж, – оглянулся старик на своих спутников, – я думаю, мы можем откланяться. Благодарю, господа. Было приятно познакомиться.

– Погодите. – Корень придержал старика за локоть. – Вы сказали – зубовская? Вы уверены?

– Зубовская, зубовская. Уж я эту саблю не перепутаю.

– Значит, не Чингизидов, а зубовская? – настойчиво повторил вопрос Корень.

– Уж можете мне, старику, поверить. Честь имею.

Потрясенный Корень смотрел в спину уходящему Панину. Извольский взял в руки саблю:

– Невероятно, новодел такого качества! Просто невероятно…

– На всякое «Сотбис» найдется свой Зуб, – назидательно провозгласил Крещеный.

– Заткнись, – злобно процедил Корень.

– Что-то тут не так, – обратился к нему Виктор Павлович. – Чтоб Зуб тебя кинул… Нет, что-то тут не так.

– Кинул меня? – мягко переспросил Корень. – Ладно, посмотрим. Пора нам, Веня. Саблю у тебя оставим.

– Да, пожалуйста, – сочувственно закивал Извольский. – Я еще тут кое с кем посоветуюсь.

– Посоветуйся. А мы пойдем. Подкинул ты нам делишек.

Извольский опять понимающе закивал. Он примерно представлял, каких делишек он подкинул Корню.

Москва, весна, 2005 г.

Елена Леонидовна Усольцева проснулась во вторник раньше обычного. Сегодня Алексей Розум, с которым они жили уже два года, приезжал из командировки, как он называл свои служебные поездки, или с «войны», как называла она. Военные командировки Розума были постоянной конфликтной темой в отношениях Елены и Алексея, и сейчас она, вспомнив об этом, тяжело вздохнула.

Подполковник Розум был специалистом по подготовке операций «на опережение» или, другими словами, по созданию ловушек для любителей круглогодичной жизни в лесу, вдали от очагов цивилизации. Среди своих коллег Алексей считался одним из лучших профессионалов не только в стране, но и, по некоторым сведениям, за рубежом, и такое признание льстило его самолюбию.