– Врешь небось, рожа…

– Как можно! Вот и вам на память презент достался. Кубок византийской работы и сабелька ханская для папаши вашего.

– У нас этих сабель в имении – вешать некуда…

– Попейте взвару, гречанки местные принесли. Говорят, из трав целебных.

Самарин сделал два глотка, голова закружилась, и ротмистр впал в забытье.

Москва, весна, 2005 г.

Андрей Степанович Сазонов принимал в своем кабинете старого знакомого – Николая Викентьевича Раздольского. Кабинет находился в здании Министерства культуры в Китай-городе, и его хозяин, член Комитета по культуре Государственной думы, бывал здесь только по четвергам. Раздольский занимал какой-то пост в Дворянском собрании Москвы. Какой именно – Сазонов не помнил, так как эта сторона деятельности приятеля его нисколько не интересовала.

– А ты молодцом держишься, – похвалил Сазонов Раздольского. – Сколько мы с тобой не виделись?

– Уже семь лет, Андрей. Да ты не бойся, я ничего просить не буду. У меня предложение. Деловое.

– Предложение? Давай.

– Ты знаком с этой вещью? – Раздольский вынул из кейса большую цветную фотографию и распечатку описания.

Сазонов осмотрел фотографию и внимательно прочел распечатанный текст.

– Помню, как же. Сабля Чингизидов из коллекции Уваровых. Что, нашлась?

– Нашлась. Она и не терялась. После революции попала к племяннице жены Уварова. Та ее прятала, потом дети прятали. А нынче ко мне ее правнучка пришла и просит помочь продать. Это же целое состояние.

– Да уж. Родовая реликвия Гиреев.

– Вот смотри. Я навел все справки. Здесь предварительная оценка эксперта аукциона «Сотбис». Ты его должен помнить. Извольский Веня.

– Извольский? Уже эксперт? Надо же, как люди растут. Эксперт фирмы «Сотбис»… Звучит! А тут сидишь в этом болоте. – Сазонов широким жестом обвел рукой обитый деревом кабинет.