– Венька Извольский, ты его знаешь, сделал оценку в «Сотбис».

– Ну? – Корень вопросительно смотрел на Сазонова.

– Они выставят лот на десять миллионов.

– Сколько ты хочешь?

– Три с половиной.

– Это много. – Корень отодвинул от себя фотографию.

– Мне же надо всех оплатить, – Сазонов начал загибать пальцы, – от таможни до министерства. Одна справка на вывоз сколько затянет!

Корень задумался, отпил минералки и наконец ответил:

– Я таких денег из лопатника не вытащу. Мне надо перетереть со товарищи. Потом, экспертиза…

– В среду Разуваев даст заключение.

Корень кивнул:

– Разуваев – это хорошо, но без Зуба братва не подпишется.

– Зуб большие деньги дерет, – засомневался Сазонов.

– Если получим добро Зуба, то мы положительный результат оплатим, а отрицательный на тебе.

Сазонов задумался. Зуб, Зубовских Эдуард Иннокентьевич, был известным специалистом по антиквариату. Проработав несколько лет в различных музеях Ленинграда, он с начала шестидесятых стал заниматься антиквариатом сам. У него был врожденный талант реставратора. Никто не мог довести старинную вещь до кондиции так, как Зуб. Коллекционеры к нему выстраивались в очередь. Несколько раз он привлекался по расстрельной статье, но сел только один раз на пять лет. Поговаривали, что у него были высокопоставленные покровители, и он эти слухи не опровергал. В области антиквариата в криминальной среде не было никого авторитетнее Зуба. Его заключения не обсуждались.

Наконец депутат решился:

– Ладно, согласен. В среду позвони на мобильный после девяти вечера. Я уже буду знать результат от Разуваева.

– Добро, но Разуваеву я позвоню сам.

– Звони, Штирлиц.

Профессор искусствоведения Илья Филиппович Разуваев, один из лучших российских экспертов по холодному оружию, ликовал. Не часто попадается такой раритет.

– Ну что ж, это она, родимая, – возвестил он, выходя из кабинета и вытаскивая саблю из ножен. – Сабля из коллекции Уваровых. Она! Я, конечно, еще металловедческую экспертизу проведу, но у меня сомнений нет.