– Ты точно уверен? – переспросил Сазонов.

– Уверен. Есть ряд признаков, которые подделать невозможно. Это она. – И профессор рубанул саблей воздух.

– Ну, ты не балуй. Ты футляр лучше для нее подбери. Носите в тряпке…

– Подберу, Андрюша, подберу. Сейчас, погоди. – И Разуваев вернулся в кабинет.

Раздольский довольно улыбался:

– Так что, Андрей, будешь брать?

– Вот что. Металловедческую экспертизу я сам проведу. Саблю забираю. Поедем к тебе. В залог оставлю половину суммы. Остальное через неделю, после окончательного заключения.

В двадцать один тридцать профессору позвонили.

– Добрый вечер, Илья Филиппович, это Слава Корнеев.

– Добрый вечер, Вячеслав Львович, какими судьбами?

– Я по поводу экспертизы.

– Какой экспертизы?

– Сегодняшней.

– У меня сегодня библиотечный день. Я экспертиз не проводил, – удивился Разуваев.

– Да ладно вам, я от Сазонова, – досадливо прервал эксперта Корнеев.

– Ну так бы и говорили, – облегченно вздохнул профессор. – Так что экспертиза?

– Результат я уже знаю. Вы мне скажите, насколько вероятна ошибка?

– Сто процентов гарантии дает только Господь Бог. Профессор Разуваев дает девяносто девять процентов. Но за каждый процент он отвечает. Скажите, Слава, если я ошибся, меня убьют?

– Вас нет, а меня могут, – успокоил профессора Корнеев.

– Тогда вероятность летального исхода один процент.

– Спасибо, доктор, – ухмыльнулся Корень.

Разуваев осторожно повесил трубку.

Старый вор Решето (Решетников Александр Петрович) и антиквар Зубовских вошли в зал ресторана и сразу направились к столу Корня. Усевшись, Решето отпустил охрану, а Зуб достал продолговатый футляр.

– Ну что ж, – начал Решето, – шашка настоящая. Эдуард Иннокентьевич дает добро.