— Когда мы снимем испуганных моряков и они поднимутся на борт, вы. Джимми, сделаете вид, что совершенно не умеете говорить по-гречески.

— Но слушать-то по-гречески я могу?

— Вот именно.

— Коммандер

— Такая у меня работа, Джимми.

Благодаря умению Харрисона «Ариадна» остановилась, как и было обусловлено, на расстоянии ста метров от «Делоса». Ван Гельдер сразу отошел от фрегата на баркасе и вскоре оказался у самой яхты. Как только баркас поравнялся с ее носом, в дело пошли багры, с помощью которых баркас и яхта удерживались рядом. В течение нескольких секунд с яхты удалось принять шестерых пассажиров — на одного человека больше, чем насчитал Тальбот. Они представляли собой настолько печальное зрелище из-за покрывавшей их копоти, что невозможно было определить их возраст, пол или национальность.

— Кто-нибудь из вас говорит по-английски? — спросил Ван Гельдер.

— Мы все говорим, — ответил ему коренастый человек невысокого роста. — Правда, плоховато, но вполне достаточно, чтобы понять.

Действительно, говорил он с сильным акцентом, но понять его было можно. Ван Гельдер посмотрел на Грирсона.

— Кто-нибудь пострадал? Обожженные есть? — спросил Грирсон.

Все отрицательно закачали головами и что-то забормотали.

— Здесь мне делать нечего, «первый». Горячий душ, моющие средства, мыло. Я уж не говорю о том, что необходимо сменить одежду.

— Кто здесь главный? — спросил Ван Гельдер.

— Я, — ответил тот же самый человек.

— Кто-нибудь остался на борту?

— Три человека. Они не могут идти с нами.

— Вы хотите сказать, что они мертвы?

Мужчина кивнул.

— Я проверю.

— Нет, нет! — крикнул тот, схватив Ван Гельдера за руку. — Слишком опасно, чересчур опасно. Я запрещаю.

— Вы не можете мне что-либо запрещать. — Когда Ван Гельдер переставал улыбаться, что бывало очень редко, выражение лица у него становилось довольно-таки расхолаживающим, и мужчина отдернул руку. — Где эти люди?