— В коридоре между машинным отделением и отдельной каютой на корме. Мы вывели их туда после взрыва, до того как начался пожар.

— Райли, — сказал Ван Гельдер, обращаясь к старшему матросу, — пойдете со мной. Если вы почувствуете, что яхта тонет, дайте мне знать.

Он взял фонарик и уже собрался подняться на борт «Делоса», как его остановила рука, держащая пару защитных очков. Ван Гельдер улыбнулся:

— Благодарю вас, доктор. Я как-то не подумал о глазах.

Оказавшись на борту яхты, он сразу же повернул в сторону кормы и спустился вниз по трапу. Коридор был заполнен дымом. С помощью фонарика он без особого труда нашел троих человек, бесформенной грудой лежавших в углу. Справа виднелась дверь в машинное отделение, которую, по-видимому, заклинило в результате взрыва. Не без труда Ван Гельдеру удалось ее открыть, но он тут же закашлялся, так как мерзкий запах и дым проникли в горло и в глаза. Он надел защитные очки, но по-прежнему почти ничего не видел, за исключением затухающего огня из непонятного источника. Ван Гельдер захлопнул дверь, разумно полагая, что осматривать ему в машинном отделении, в общем-то, нечего, и склонился над мертвыми. Зрелище это было довольно неприятное, но он заставил себя потерпеть, чтобы провести тщательный осмотр. Над одним из мертвецов он стоял, склонившись, почти тридцать секунд — достаточно долго при таких обстоятельствах, а когда наконец выпрямился, лицо у него было удивленное и задумчивое.

Дверь в каюту на корме открылась с легкостью. Задымление там тоже было, но совсем слабое, так что прибегать к защитным очкам не пришлось. Помещение было шикарно обставлено и отличалось безукоризненной чистотой, но Ван Гельдер быстро изменил это положение. Сдернув простыню с кровати и разложив ее на полу, он стаи без всякого разбора — времени на это просто не было — вытряхивать из шкафов и различных ящиков одежду (как потом выяснилось, главным образом женскую). Затем он связал четыре уголка простыни и, подойдя к трапу, вручил этот тюк Райли.