Эти показания могли бы сыграть важную роль в суде по делу Института. Но никакого суда не было. Да, пострадали сотни людей, чьи деньги и квартиры были присвоены Институтом. Да, Институт занимался незаконной медицинской практикой, под видом лечения испытывая на наркоманах новые лекарства. Но никто не подал иска. Люди, которые бросили семью и работу и поселились в особняке Института, были уверены, что их ждет возрождение. На допросах они молчали и снисходительно улыбались, свысока поглядывая на следователей. Как утверждают эксперты, потерпевшим понадобится два-три года, чтобы осознать случившееся и вернуться в реальный мир. А за три года об Институте окончательно забудут.

— Вадим Андреевич, разрешите вопрос? — неловко улыбаясь, спросил Кирсанов.

— Ты что? Почему так официально? — удивился Гранцов.

— Да сам не знаю. Вы очень на комбата моего похожи.

— А ты где служил?

— Я по контракту. Чечня, 95–96 245-й мотострелковый. Майор Ключарев, не слыхали?

— Полк знаю, а про командира твоего не слышал. Нет. Так что ты хотел спросить?

— Вы ведь не такой, как они, — Марат показал пивной бутылкой на монитор. — Я никак не могу понять, какие у вас могут быть заслуги перед Глобо.

— А у тебя?

— У меня? Я, вообще-то, последний чемпион Церкви по фатта-до.

— По чему-чему?

— Фатта-до, рукопашный бой по системе Пука.

— А причем тут Глобо? — не понял Гранцов.

— Странный вопрос. Пук — основатель ЦЕП. А ЦЕП владеет всей структурой Глобо. Вот Церковь меня и послала на заслуженный отдых, — Кирсанов говорил со странной улыбкой, глядя в сторону. — Я думал, они забыли про меня. Ведь так давно это было. А оказалось, что после 95-го года внутренние чемпионаты не проводятся. Вот я и стал последним чемпионом. Прислали приглашение. Лишние деньги, наверно, завелись. Прикиньте, один перелет — тысяча двести. Плюс содержание — примерно семьсот за неделю. Вот не думал, что получу такие призовые! А вы что сделали для Структуры?