Гранцов вооружился черпаком и пешней и вышел из баньки на лед озера, чтобы расчистить полынью, которая была прорублена как раз под желобом, ведущим из парилки в озеро. Вычерпывая полупрозрачные осколки льда, он думал о том, как сейчас, должно быть, жарко в заповедной сельве. Не говоря уже о карнавале самбы…

Заскрипел люк, из парилки вырвался клубами раскаленный пар, и генерал Митрофанов с душераздирающим воплем пронесся по ледяному желобу в полынью. Гранцов подал ему руку, помогая выбраться на лед, и накинул на малиновые плечи солдатский ватник.

— Докладывай! — прокричал Дед, семеня босиком по натоптанной ледяной тропке.

— Что за спешка, — удивился Гранцов. — Дайте хоть чаем напоить.

— Какой чай, какой чай? — генерал остановился, тяжело дыша и окутываясь паром. — Тут вопрос государственной безопасности, а ты с каким-то чаем пристаешь! Не осознал, майор! Пора тебя вводить, я вижу!

Он все-таки позволил усадить себя за стол с самоваром и принял из рук Вадима огромную чашку с гербом СССР. Отхлебывая чай и хрустя сухариками, Дед начал вводить Гранцова в курс дела.

Этот фирменный конверт достался генералу после хорошей перебранки с начальством.

Получив его в общежитии, Дед сразу заметил что-то неладное. Наверно, если бы он в свое время не защитил диссертацию по теме «Методы и средства наружного наблюдения», ему было бы сложнее и обнаружить слежку, и оторваться от нее. По некоторым признакам генерал смог определить и то, что слежку за ним организовали чекисты, а не угрозыск или, скажем, налоговики. Поэтому, вместо того, чтобы мирно праздновать Рождество в кругу семьи, Митрофанов вернулся в штаб и доложил о замеченном наблюдении. Наутро его пригласили на «нейтральную территорию», где и состоялась встреча с чекистами. Подробности разговора об этом письме с экватора он не стал сообщать Гранцову, а рассказал только суть. То есть ту часть, которая касалась непосредственно адресата.