А еще больше отягощало его положение то обстоятельство, что он, привязав к трупам груз, утопил их в Голливудском водохранилище, где они и пролежали, прежде чем всплыть, четыре дня. От мысли о том, что трупы разлагались в главном городском источнике питьевой воды, горожан просто-напросто выворачивало наизнанку. И когда удалось установить, что Вудсон разговаривал по телефону с убитыми, и арестовать его, окружная прокуратура объявила, что будет требовать смертного приговора.

Однако дело против Вудсона строилось преимущественно на косвенных уликах: на записях телефонной компании и на показаниях свидетелей, которые сами были преступниками. А истинной звездой был главный свидетель обвинения, Рональд Торранс. Это он показал, что Вудсон признался ему в совершении убийств.

Торранс сидел с Вудсоном на одном этаже Центральной мужской тюрьмы, в особо охраняемом блоке, двери шестнадцати одиночных камер которого открывались в «дневной зал». С шести утра до шести вечера заключенные имели возможность пользоваться «дневным залом», где они ели и играли в карты под бдительным присмотром охранников, несших дежурство в застекленной будке под потолком зала. По уверениям Торранса, именно здесь мой клиент и признался ему в убийстве двоих вествудских юношей.

На четвертый день процесса Торранс в ходе допроса, который проводил обвинитель Джерри Винсент, показал, что Вудсон не только признался ему в убийстве, но и описал его в таких подробностях, знать которые мог только убийца.

Допрашивая Торранса, Винсент держал его в строгой узде — задавал длинные вопросы, которые требовали коротких ответов. Допрос Винсент закончил в одиннадцать утра, после чего за Торранса принялся я, выйдя к кафедре и положив на нее большую, толстую папку.

— Мистер Торранс, мое имя Майкл Хэллер. Я работаю в Управлении государственной защиты и представляю здесь Барнетта Вудсона. Вы и мистер Вудсон давно знакомы?