Интересно, в чем заключается ее проблема: финансовые затруднения или неверность мужа, пропадающего в служебных поездках дольше, чем позволяют приличия? Впрочем, это не важно – он устал от всего этого. Он хочет видеть Лауру – как бишь ее фамилия? Ах да, Скотт! – вовсе не для того, чтобы подтвердить ее худшие опасения и получить гонорар. Ему надо видеть ее, потому что она знала Мэгги.

– Я смогу быть у вас через полчаса, – послышалось в трубке. – Это не слишком рано?

Дикон оказался прав – она действительно была высокой и симпатичной блондинкой; он вспомнил ее, едва она вошла. Вспомнил и вечеринку, и то, как Мэгги их знакомила. «Мы вместе учились в университете, а потом расстались. Лаура работала в Париже, она позвонила мне всего пару дней назад». Мэгги была явно рада возобновившейся дружбе, она любила такие неожиданности. Время от времени она говорила ему: «Сегодня я у Лауры. Буду не очень поздно». Ей нравилось иметь своих собственных друзей – это была маленькая отдушина. Дикону это тоже нравилось. Супруги, у которых нет таких отдушин, страдают от клаустрофобии. Он усадил ее на диван и подошел к кухонной двери.

– К сожалению, я не могу предложить вам выпить.

– Ничего. Тогда кофе, – ответила она.

Когда она вошла в кухню, он насыпал зерна в кофемолку.

– Извините, – сказала она. – После смерти Мэгги я не была уверена...

– Ничего, – сказал он. – Мы, собственно, не были с вами друзьями. Не волнуйтесь.

– Это было ужасно. Я послала цветы...

– В самом деле? – спросил он. – Очень мило с вашей стороны. – Не желая показаться грубым, он добавил: – Я не очень хорошо знаю, что тогда происходило, – кто-то звонил, кто-то присылал соболезнования. Видите ли... – Он включил кофемолку, как бы вынуждая их обоих к молчанию.