— Отпуск? — Роберт покрутил в пальцах авторучку. — Не могу сказать, что очень вовремя… Ну что же, если тебе так нужно, иди. Но только на неделю!

Вечером клевало плохо. Но Мишка отказывался вставать на зорьке — и упорно просиживал с удочкой на мостках до тех пор, пока еще было видно поплавок. Артему сидеть на сырых досках не хотелось, и он пристроился на берегу.

— Вчера эта чертовка опять утащила печенье.

— Медовое? — заволновался Мишка, удочка в руках дрогнула.

— Его. Да я еще заказал.

Мальчишка развеселился, качнул ногами, чиркая кроссовками по воде. Артем посмотрел сверху на его обросший затылок. В светлых прядках запуталась хвоя.

— Ты чего не подстрижешься? Лида уже сколько раз гоняла в парикмахерскую, четыре?

Мишка дипломатично посопел, но Артем ждал ответа:

— А чего, все равно через три недели в школу. Тогда и обкорнаюсь. Терпеть не могу, когда холодными ножницами по шее, да еще и волосы за шиворот сыплются.

Артем щелчком сбил хвоинки. Ему тоже хотелось посопеть, но нужно было решаться:

— Мишка, а ты не против, если я у вас поживу недельку? Я и отпуск взял.

Удочка снова дернулась, клюнула концом в воду.

— А мама?

— Мама говорит, что будет рада. Мы бы с тобой в парк сходили, помнишь, ты про колесо обозрения рассказывал?

— Ага, — ответ вышел не слишком радостным.

Артем быстро сел рядом:

— Мишка, ну ты что? Если не хочешь, так не надо. Или жалеешь, что рыбалки не будет? Так мы же будет сюда мотаться.

— Я не из-за рыбалки, — повел лопатками под джинсовой ветровкой мальчишка. — Я же помню, тебе у нас, ну, в нашем мире, не нравится. Ты поживешь, поживешь и уйдешь. И больше со мной не пойдешь.

— Не нравится, — честно признался Артем. — Но Лида же сюда не может. Да и у тебя там друзья-приятели, не будешь каждый день сюда гонять.