— Мне нравится, — растерялся Артем.

Честно говоря, он был уверен, что гость ему приснился.

Мальчишка пил чай, крошил печенье и болтал ногами. Чувствовал он себя неплохо, и только иногда вздыхал и туманился. Потом признался:

— Опять от мамы влетит. Скажет, умотал, и даже записку не оставил. А я же не знал, что застряну.

— А сейчас ты можешь уйти? — спросил Артем, все-таки наливая себе молоко с пенками.

— Ага.

Мишка качнул ногой сильнее и толкнул стол. Чай расплескался, и он виновато засопел.

— Ой, простите!

— Да ладно.

Постояли на крыльце. Мишка смотрел на солнце, Артем разглядывал непричесанную с утра макушку гостя.

— Ну, я пошел, — мальчик деловито поддернул джинсы и шагнул на тропинку.

Артем не помнил, чтобы в той стороне находилась станция. Да и проще было бы вызвать такси, но Мишка решительно отказался. Голубая футболка, отстиранная комбайном, мелькнула между деревьями и пропала.

Артем вернулся в дом. Пора было входить в сеть и отправлять я-фантома в контору. Не забыть бы нацепить на него галстук. Керт, потенциальный заказчик, предпочитает строгий стиль. Хорошо хоть, родное тело может сидеть дома в любимых штанах и водолазке. Хотя какая разница, если все равно Артем будет ощущать эту удавку на шее.

Вечером Артем вернулся в себя и с раздражением потер шею. Может, и есть в словах «путешественников» доля правды: ну какая разница, летать реально или только разумом, если все ощущения сохраняются? Но тут же воображение услужливо подкинуло картинку: стоит Артем один-одинешенек посреди пустой дороги, транспорта нет и не предвидится, и нельзя щелкнуть возвратом и оказаться дома. Нет уж, лучше он будет привычно оставлять тело на диване.

Лиса проникла через мошкариную защитку и оставила на полу и столе следы грязных лап. Артем специально на день обесточивал уборщика, чтобы тот не спугнул зверька. Сейчас матовая полусфера с недовольным гудением присосалась к ножке стола и неторопливо поползла вверх.