Хукс Базьюмо встрепенулся.

– Непристойные? – переспросил он.

– Да. Ведь можно подумать, что трахаешься с кем-нибудь.

– Как насчет Рэйчел Уэлч? Или Софи Лорен?

– Угу. С Бертом Рейнолдсом, или с Робертом Редфордом.

– Или с Шарон, дочкой Мод...

– Конечно. С Клинтом Иствудом. Полом Ньюменом. Чарльзом Бронсоном. С кем угодно!

Он снова наподдал ей, потому что у нее запас имен великих людей был больше. Всю ночь Хукс не мог уснуть, он выспрашивал у Дженет мельчайшие подробности, стараясь ничего не упустить. Он уже слышал шелест купюр.

Когда на следующий день он описал изобретение доктора Вули знакомому скупщику краденого, тот сказал:

– Не знаю, не знаю... Эту штуку будет нелегко продать. А инструкция к ней прилагается?

Хукс отвечал, что не знает. Скупщик краденого отклонил предложение, главным образом потому, что, поскольку машина существует в одном экземпляре, полиции легче будет ее найти.

Услышав это, Хукс вышел из себя. Если это единственный экземпляр, он должен и стоить дороже! Он угрожающе посмотрел на тщедушного человечка и намекнул, что ему, наверно, страшновато по вечерам выходить из дома одному. Да и дом у него может в один прекрасный день загореться...

– Хукс, – ответил на это скупщик краденого. – Стоит мне заплатить двадцать долларов, и тебе переломают все кости. Убирайся отсюда!

Хукс сделал непристойный жест, оскорбляющий мужское достоинство собеседника. Сам Хукс оторвал бы голову тому, кто покажет ему нечто подобное.

Проходя мимо газетного киоска, он схватил с прилавка долларовую бумажку и дал деру. Он мог рассчитывать лишь на то, что киоскер ослеп. Продавец с частичной потерей зрения легко застукал бы его.

Но Хукс, видно, знал всех киоскеров и не стал бы рисковать зря. Ведь он не какой-нибудь зеленый юнец, а солидный человек. Он заказал желе и чашечку черного кофе у «Данкера Доната», прихватив двадцать три цента чаевых, оставленных кем-то под салфеткой.