У входа в кафе остановился черный кадиллак. В нем сидели двое с каменными лицами. Они пристально смотрели на Хукса. Их пиджаки подозрительно оттопыривались, на лицах не было улыбок.

Когда Хукс вышел из дверей забегаловки, автомобиль медленно проследовал за ним по обочине.

– Садись, Хукс, подвезем, – сказал человек, сидящий рядом с водителем.

– Простите, но я вас не знаю, – ответил ему Хукс.

Человек молча посмотрел на него. Хукс забрался на заднее сиденье.

Они выехали из Сент-Луиса и помчались по набережной Миссисипи, разлившейся от весенних вод, словно озеро. Автомобиль остановился у причала, и Хукс увидел большую белую яхту, пришвартованную у пирса. Человек рядом с водителем открыл заднюю дверь кадиллака.

– Я не виноват, клянусь, – сказал Хукс.

Человек подтолкнул его к трапу.

На борту их ждал круглолицый толстяк, задыхающийся под тяжестью собственного веса. Он жестом пригласил Хукса войти.

– Я не виноват, – повторил Хукс.

Хукса повели вши по ступенькам. Колени его дрожали.

– Я не виноват, – обратился Хукс к толстяку в черном смокинге.

– Я дворецкий, – ответил тот.

Когда Хукс вошел в помещение и увидел, кто его там ожидает, то сразу перестал отрицать свою вину. Комната закружилась вокруг него, ноги подогнулись, и он увидел потолок. Если над ним потолок, сообразил он, значит, он лежит на полу. А кто это наклоняется к нему со стаканом воды? Да ведь это же дон Сальваторе Маселло собственной персоной! Он поднес к губам Хукса стакан и осведомился о его самочувствии.

– О, Господи! – только и мог сказать Хукс.

Он узнал Маселло. Он видел его лицо в газетах и на экране телевизора. Белоснежные седые волосы, орлиный нос и проницательные черные глаза под темными бровями. Обычно мистер Маселло отказывался беседовать с репортерами. И вот теперь он смотрел на Хукса, и спрашивал, как тот себя чувствует.

– Прекрасно, сэр. Очень хорошо, сэр, – ответил Хукс.