Уоррен вынужден был задуматься, а есть ли это самое, как бы оно ни называлось, в нем самом? Но вместе с тем он вспомнил нобелевскую речь Уильяма Фолкнера, в которой этот старый писатель сказал, что наша задача на земле не просто выжить, а победить.

– Я сумею победить, – поклялся Уоррен.

И, чтобы доказать и тем, кто равен ему, и тем, кто лучше, что одна-единственная ошибка в оценке другого человека не повлияла ни на его профессиональное мастерство, ни на его уважение к закону, он начал добиваться работы в суде.

Хьюстон – единственный из больших городов, где не существует института общественных адвокатов. Если обвиняемый заявляет, что он слишком беден, для того чтобы нанять себе защитника, судья сам назначает адвоката, услуги которого оплачиваются из общественных фондов. Каждый день в восемь часов утра голодные адвокаты оставляют под рукой у судьи свои визитные карточки, а затем толпятся вокруг координаторов суда, которые заведуют распределением уголовных дел между ними.

Некоторые из адвокатов, недавние выпускники юридического колледжа, работали прямо в кафетерии, расположенном в цокольном этаже здания, где самый высокий их гонорар не превышал стоимости пережаренного гамбургера и чашечки жидкого кофе, и, тем не менее, они все равно хватались за предложенную судом работу в надежде приобрести профессиональный опыт. Старые адвокаты брались за это, лишь когда воротнички их рубашек заметно поизнашивались и когда от них за версту начинало нести дешевым табаком. Когда Уоррен был помоложе и понахальнее, он сравнивал таких старых юристов с грифами, рыскающими в поисках падали. Теперь он стал намного снисходительнее. Он превратился в одного из них.