В ее маленьком офисе, доверху набитом грудами всевозможных документов и штабелями папок с делами, Нэнси Гудпастер и Уоррен начали новый раунд переговоров о “согласованном признании”.

– Фрир ведь у нас впервые привлекается к судебной ответственности, не так ли? – осведомилась помощник судьи. И сама же себе ответила: – Ну конечно, впервые. Я не обнаружила в его досье никаких материалов, касающихся его прежних судимостей.

Компьютерная распечатка, на которой значились два мелких оклахомских преступления Фрира, была засунута куда-то очень далеко, а может быть, даже и вовсе утеряна.

Слегка напуганный, Уоррен переменил тему разговора.

– Если бы вы могли ограничить наказание условным осуждением и денежным штрафом, – сказал он, – это было бы прекрасно. Жена этого человека вот-вот может умереть от рака. На иждивении его четверо малолетних детей. Я не просто поверил ему на слово. Я проверял это. Он ни разу мне не солгал. Позвольте заметить, что ныне это большая редкость.

Из разговоров в судейских кругах Нэнси Гудпастер знала, что Уоррен считается пунктуальным и заслуживающим доверия адвокатом. Она сдалась, предложив в качестве наказания Фриру тридцать дней условного осуждения плюс оплату судебных издержек и штраф в пятьсот долларов. Сделка получилась – лучше не придумаешь.

Уоррен еще какое-то время поволновался, а затем вернулся к Фриру, который, ожидая его на скамье, грыз свои и без того обкусанные ногти.

Уоррен сурово посмотрел на него.

– Верджил, ты хочешь сохранить за собой свою нынешнюю работу?

– Да, сэр.

– А ты не собираешься еще раз попадать в неприятную историю?

– Нет, с этим покончено!

Уоррен постарался поглубже заглянуть в то, что, как он надеялся, было душой Верджила Фрира. За три года работы молодой адвокат уже вдоволь налюбовался и на жуликов и на преступников.