— Твоя жизнь, Аркаша, не тянет на увлекательный роман. Однолюб, трудоголик. Нужен скандал.

— А ты его придумай. Опровержение написать будет некому. Я одинок, как перст. Кое-какие любопытные материальчики я тебе дам. Но они касаются моего отца. Я знаю, как моему папочке удалось выжить, а точнее жить и наслаждаться жизнью при Сталине, Хрущеве и Брежневе. Сохранился его архив. А яблоко от яблоньки недалеко падает. И народу плевать, каким я был пройдохой. Важно, что они будут помнить мое имя и узнавать мою музыку. А ты вернешь себе свои позиции. Мало того, я заплачу тебе гонорар. Какой тебе еще никто не платил. В гроб с собой ничего не положишь. А денег у меня хватает.

Павел Михайлович встал, долго расхаживал по кабинету, и что-то бормотал себе под нос.

— Не мельтеши, Павлик. У меня голова кружится.

— Ты хочешь, чтобы я состряпал поклеп на своего лучшего друга? Маразм!

— Сегодня все имеет свое новое название. Конкурс-кастинг, поклеп-пиар. Какое это имеет значение. Ты думаешь, кто-нибудь узнал бы о Казанове, если бы этот прохвост на склоне лет не написал о своей распутной жизни шеститомный труд. Но как написал, стервец! Пятьсот лет слава его не угасает. И кому какое дело, сколько раз он болел сифилисом!

В паше время скандальная история может стать бестселлером, если ты успеешь положить готовую книгу на еще не увядшие венки моей могилы. Ложка хороша к обеду.

— Здесь с тобой никто не спорит. Вспомнить хотя бы сериалы, снятые по моим книгам. Как только на экраны ящиков выходит сериал, тут же появляется издание с лицами актеров на обложке. Тираж разлетается вдвое быстрее. Важно не упустить момент.

— Созрел?

— Мне нужно подумать.

— Три дня. У меня слишком мало времени, а я хочу успеть прочитать рукопись до того, как меня положат в гроб.

— Успеешь. Кроме последней главы.

— Это что за ограничения?