– Не надо, – всхлипнул Уильямс. – Не убивайте меня, ребята.

Винтер снова надавил на стилет и замычал от удовольствия.

– Похнычь, дедушка, похнычь, – прошипел он. – Поборись за свою паршивую жизнь. Нам только того и надо. Для того-то мы тебя и кончаем, чтобы послушать твои сопли-вопли. Что-то ты запоешь, когда мы станем резать тебя на кусочки? Как считаешь, Бильбо? Может быть, вспороть ему глотку, чтобы лишняя кровь вышла? Или пошуровать ножом в брюхе, кишки взбодрить? Как будет веселее?

Бильбо закрыл лицо руками, захлебываясь от рыданий. – Я не хочу, не хочу, не хочу!

– Хочешь, детка, хочешь, – засмеялся Винтер. – Я отрежу у него пальчик, будешь носить его в кармане на счастье. Одобряешь?

– Ты – маньяк! – завизжал Бильбо.

– Ну, разве со старым другом так разговаривают? Смотри, обижусь…

– Возьмите деньги, – завопил Уильямс. – Я вам деньги дам.

– Можешь ими подтереться, своими погаными деньгами, – с отвращением сказал Винтер. – Не думай, будто у нас все продается. Жизнь за деньги не купишь. Считай, дедуля, что ты уже покойник. Все позади, только боль впереди. – Он загоготал. – Слышь, Бильбо, что я придумал? Все позади, только боль впереди.

Уильямс разрыдался. – Возьмите деньги, возьмите деньги! Возьмите все. Пожалуйста… Умоляю вас…

– Возьмем, конечно. Когда тебя прикончим. – Винтер повернулся к Бильбо. – Прямо песня получается. Когда тебя прико-о-о-ончим… Ну-ка, Бильбо, спой. У тебя такой нежный голосок.

– Возьмите деньги! – вопил Уильямс.

– Ну ладно, уговорил, – согласился вдруг Винтер. – Приговоренный имеет право на последнее желание. Раз это тебе так важно, давай их сюда.

– Бумажник во внутреннем кармане, – проговорил Уильямс. – Убери нож.

Винтер послушался. Уильямс выхватил из внутреннего кармана короткоствольный револьвер и трижды выстрелил в искаженное ужасом и изумлением лицо Винтера. Тот со стоном рухнул на пол, нож выпал из его руки. Бледный как бумага Бильбо растерянно глядел на дымящееся дуло револьвера, направленное ему в лицо.