– Ну что, дружок, власть переменилась? – ухмыльнулся Уильямс.

– Не убивайте меня, – всхлипнул Бильбо. – Не надо.

– Опять двадцать пять! – вздохнул Уильямс. – У меня и в мыслях нет тебя убивать. Приятель твой сам напросился, а против тебя я ничего не имею. Похоже, парень ты неплохой, разве что попал в дурную компанию. А вот дела твои – швах. Мне ничего не будет, я защищал свою жизнь. А ты? Сообщник. Вы вдвоем мне угрожали. И все же не хочется, чтобы у тебя были неприятности. Эта история сломает всю твою жизнь, а заодно и отцу карьеру испортит. Неужели ничего не придумаем?

– О чем это вы?

– Мне, конечно, придется сообщить о случившемся в полицию, но я могу не рассказывать, что вас было двое. Ведь на самом деле ты мне не угрожал, зачем же тебе страдать?

– Вы про меня не скажете? Не выдадите? – Обрадованный Бильбо подался вперед. – Я буду ужасно вам благодарен. И мой отец тоже.

– Ужасно это как – на пятьдесят тысяч потянет?

Бильбо открыл от удивления рот.

– Сынок, давай смотреть правде в глаза, – сказал Уильямс. – На карту поставлено все твое будущее. Неужели оно не стоит пятидесяти кусков?

– Отец не даст, – покачал головой Бильбо.

Уильямс завел мотор и выехал на шоссе. – В таком случае придется поехать в полицию и все рассказать.

– Подождите, – воскликнул Бильбо. – Поговорим сперва с отцом. Он все-таки юрист.

– Как скажешь, – улыбнулся Уильямс. – Хозяин – барин.

Бильбо указывал дорогу, и через несколько минут они подъехали по длинной аллее, обсаженной тополями, к дому Карла Феттермана. Шины мягко зашуршали по гладкому гудрону. Загнав машину под навес на заднем дворе, Уильямс спросил: – Отец в доме один?