— Да.

— По-моему, я не представился, — попутчик слегка приподнялся. — Бруно. Чарлз Энтони Бруно.

Гай обменялся с ним коротким рукопожатием.

— Гай Хайнс.

— Рад познакомиться. Вы из Нью-Йорка? — хриплый его баритон звучал неестественно, словно он говорил лишь для того, чтобы взбодрить самого себя.

— Да.

— Я живу на Лонг-Айленде. Еду в Санта-Фе малость отдохнуть. Вы бывали в Санта-Фе?

Гай отрицательно покачал головой.

— Прекрасный город если нужно расслабиться, — улыбнулся тот, обнажая дурные зубы. — Там, по-моему, большей частью индейская архитектура.

Кондуктор остановился в проходе и начал рыться в билетах.

— Это ваше место? — спросил он Бруно.

Бруно по-хозяйски развалился в своем уголке.

— Купе-салон в следующем вагоне.

— Номер три?

— Вроде бы. Да третье.

Кондуктор проследовал дальше.

— Ох, уж эти мне работнички! — пробормотал Бруно. Он подался вперед и с любопытством уставился в окно.

Гай вернулся к Платону, но навязчивая надоедливость его визави, ощущение, что тот в любую минуту готов нарушить молчание, мешали сосредоточиться. Гай намеревался сходить в вагон-ресторан, но непонятно почему продолжал сидеть. Поезд затормозил перед очередной остановкой. Когда Бруно приготовился возобновить разговор, Гай поднялся, прошел в соседний вагон и, спустившись по ступенькам, спрыгнул на хрустнувшую под подошвами землю еще до полной остановки поезда.

Воздух — живой, не такой как в вагоне, обремененный ранними сумерками, — навалился на него душной подушкой. Пахло пыльным, прогретым на солнце гравием, нефтью и горячим металлом. Он проголодался и медленно прохаживался взад-вперед вдоль вагона-ресторана, засунув руки в карманы и вдыхая полной грудью, хотя воздух ему и не нравился. Созвездие красно-бело-зеленых огоньков с гудением удалилось по небу на юг. Вчера Анна, возможно, улетела в Мексику этим же рейсом, подумал он.