Он неожиданно рассмеялся с неподдельным удовольствием и снова склонился над тарелкой. Поглядев на него, Гай увидел только темя узкой головки с негустыми волосами и выступающий прыщ. С того раза, как он рассматривал спящего Бруно, Гай забыл про прыщ, но сейчас, снова его заметив, не мог отвести глаз от отвратительного выроста.

— Почему? — спросил Гай.

— Из-за отца. Сука такая. С мамой-то у меня все в ажуре. Кстати, через пару дней она приезжает в Санта-Фе.

— Очень мило.

— Так и есть, — сказал Бруно, словно возражая. — Мы славно проводим время на пару — отдыхаем, играем в гольф. В гости и то ходим вместе. — Он рассмеялся, пристыженно и гордо одновременно, и сразу показался застенчивым и юным. — По-вашему, смешно?

— Нет, — ответил Гай.

— Жалко, что у меня нет своих денег. Понимаете, с этого года я должен был получать доход с капитала, но отец не дает. Переводит деньги на собственный банковский счет. Вы не поверите, но сейчас у меня не больше наличности, чем когда я ходил в школу, где все было оплачено. Время от времени приходится клянчить у мамы сотню-другую.

Он вызывающе улыбнулся.

— Напрасно вы не позволили мне расплатиться.

— О чем вы! — взвился Бруно. — Я что хочу сказать: гнусное это дело — быть ограбленным родным отцом. А деньги-то не его, деньги маминой семьи.

Он замолк, чтобы дать Гаю высказаться.

— Мать ничем вам не может помочь?

— Отец все перевел на свое имя, когда я был маленький! — хрипло воскликнул Бруно.

— Вот как. — Гай подумал о том, скольких встречных Бруно кормил обедом, а потом выкладывал одну и ту же историю про отца. — Зачем он так поступил?

Бруно воздел руки, давая понять, что бессилен что-либо объяснить, и тут же засунул их в карманы.

— Я ведь сказал, что он сука, понятно? Он грабит всех, кого можно, а теперь заявляет, что не хочет давать мне деньги, потому что я не желаю работать, только это вранье. Он считает, что нам с мамой и без того живется слишком вольготно. Только и думает, чем бы напакостить.