Томми сощурился до слез на глазах. Ярко-красные губы Хейзл расплылись, а морщины вроде бы исчезли с лица, но он все равно не смог разглядеть спрятанную в коконе старости маленькую девочку.

Подняв глаза, Хейзл заметила его через стекло и помахала рукой. Томми смущенно помахал в ответ. Всю жизнь она была для него просто старой Хейзл с большими руками, которыми, казалось, могла с легкостью раздавить его, если бы захотела, с дикой прической и бесплатной картошкой фри всякий раз, когда он забредал к ней в кафе; но с тех пор как дед Дэйл рассказал ему историю о том, как Фор-Корнерс стал двумя углами, она превратилась в совсем другого человека – таинственного и странного, видевшего, как ее собственный отец сгорел заживо.

Он услышал звук мотора старого «форда»-пикапа, еще когда машина находилась в доброй четверти мили позади него. Он подвел велосипед к обочине, поближе к деревьям, и с беспокойством оглянулся по сторонам.

– Ко мне, мальчик! Ты где? Ко мне!

Щенка – рыжего с черным, длинноухого и большеногого – ему заранее подарили на этот день рождения. Он был еще маленький, но уже отлично умел исчезать в самые неожиданные моменты и совершенно терял рассудок, когда дело касалось движущихся машин.

– Эй, малыш! – Томми положил велосипед на бок, присел на корточки и вгляделся в деревья, которые с этой, противоположной от кафе и дедушкиной бензоколонки стороны дороги подбирались почти к самой обочине. Между их стволами еще висели призрачные щупальца утреннего, стелющегося по земле тумана, и Томми надеялся, что щенок прибежит сам, потому что ему очень не хотелось идти за ним в этот страшный лес. Он был похож на декорацию из идущего по субботам сериала про чудовищ. Там если над могильными камнями какого-нибудь мрачного кладбища поплыл туман, это значит, что из него сейчас точно вылезет какой-нибудь монстр.