- Брюки тоже, - ответила Софья. - Но что поделаешь, кто-то должен носить брюки.

Сыну Аркадию Софья купила однокомнатную квартиру и в свободное от работы время обитала там. Ей было там интересно. К сыну Аркадию приходила молодежь, что естественно. Ей нравился их агрессивный тон, их неуступчивость, пренебрежение к чужому мнению и чужой мебели. Но она накупила пепельниц и всегда успевала их подставить. Она следила, чтобы крикливые Аркашкины гости не переступали границ, чтобы ее уважали. Она там царила.

Петров полагал, что последнее время жена забегает домой лишь затем, чтобы вложить для него в Испанскую руку два рубля и записку.

По воскресеньям, когда Софья не ездила к сыну, она наводила чистоту дома, и Петров чувствовал себя как бы внутри работающей стиральной машины.

Когда Аркашка в девятом классе привел домой девочку, Петров хоть и кричал на него и укорял, но в глубине души хвалил: "Молодец, хоть и рано, зато по-людски".

Но скоро он подловил сына на кухне, пожирающего втихаря от девочки и свиную шейку и шейную вырезку. А жена его Софья умильно на Аркашку поглядывала.

- Отощал. Изголодался, - говорила жена, промакивая глаза углом полотенца. - Такой девице нужен богатырь Лука. Неужели ты не видел, что она хищница? Упыриха.

Сын Аркадий жрал буженину, карбонат и кивал.

Девочка вскоре ушла. Продала перстенек и уехала к бабушке в Ярославль. Кажется, она и сейчас там живет. "Кто знает, может быть, у меня в Ярославле внук", - думал иногда Петров.

К сыну Петров ездил редко. Он его вроде боялся. Однажды он был у него на вечеринке по поводу Нового года. Аркадий без конца говорил - все говорили, но Аркадий неумолчно.

- Мещане - те, кто не слушает других.

- А немещане?

- Это у кого клопы.

- Гамлет, Мышкин - портреты людей. Дон-Кихот - портрет Человека. Выпьем за мою маму.

- Я же не могу переступить через себя. А через тебя могу.