- Да она тебя перекусит, как нитку. - Девочка улыбнулась Петрову, как бы подтолкнув его к выходу.

В кочегарке Рампа Махаметдинова мыла пол шваброй.

- Что озираешься? Что забыл? Или уходы. Или приходы.

- Куда приходы? - спросил Петров.

- В себя приходы.

На площадке Петров внимательно изучил дверь подвала. Замок был на ней тяжел и крепок. Тяга в помещениях была хорошая. Канализация действовала исправно. Электропроводка в порядке. Но именно здесь, возле этой железной двери, зачирикал в душе Петрова воробышек - врабий, птичка, сопровождающая Афродиту.

Во дворе Петров подождал девочку, а когда она выскочила, пунцовая, видимо Рампа ей что-то сказала, взял ее под руку и спросил:

- Ты знаешь, сколько Афродит?

- О, их много. Милосская, Книдская, Капитолийская, Медицейская.

- Ты говоришь о скульптурах. Афродиты две: Афродита Пандемос - богиня чувственной любви и проституции и Афродита Урания - богиня высшей, идеальной любви.

- Значит, Афродиты простой любви, нормальной, нету?

- Нету. И быть не может. Потому что любовь не норма.

Дома на дверях в Железной Испанской руке, как всегда, были зажаты два рубля и записка.

- Дают понять, что нашего отсутствия не заметили.

- Кто дает понять?

- Жена Софья. - Петров снял с гвоздя Железную руку, выдернул рубли и выбросил руку в форточку.

В груди у него чирикнуло, то ли радостно, то ли испуганно, потом душа его зазвучала мощно, как ансамбль баянистов или лиственный лес, в котором живут иволги.

В ящике письменного стола, из-под старых рукописей, Петров достал четвертной, спрятанный им на какой-нибудь крайний случай уже четыре года тому назад. Отдал деньги девочке. Выгреб из вазы конфеты, дал их девочке. "Пламя". И пачку чая индийского. И кусок туалетного мыла - "Gold Mist".

И вышел из дома он вместе с ней. Она - к мальчику, он - в Публичную библиотеку.