Майкл Клейтон разделил почти все свое движимое и недвижимое имущество на две равные примерно части, которые завещал сыну и дочери, а также четырем внукам. Что же касается библиотеки, то она, за исключением его собственных незаконченных работ, отходивших его последователю и научному единомышленнику доктору Эрику Хасу из Колумбийского университета, передавалась в дар Гарварду, так сказать, альма-матер Майкла Клейтона. Коллекция принадлежавших ему древнегреческих, этрусских и арамейских артефактов переходила в собственность Археологического музея при Колумбийском университете, а весьма ценимые им старинные напольные часы завещались Университетскому клубу Нью-Йорка.

Все доходы от будущих публикаций его многочисленных научных трудов, часть из которых стала уже учебниками в колледжах, должны были поступать на банковский счет Патрика и Майкла Клейтонов, детей Тома, а также на счет Эдварда и Эмили Бримстоун — детей Тессы. Ценные бумаги и акции отходили Тессе, с тем «чтобы дочь и впредь могла наслаждаться благами финансовой независимости», при условии, что она предоставит распоряжаться ими Уилберфорсу Прендергарсту — брокеру, преданно служившему Клейтону все последние годы.

— «Оставшееся имущество, не вошедшее в приведенный выше реестр, — продолжал читать Суини, — включая банковские счета, обязательства и выплаты по страхованию, должны перейти моему единственному сыну Томасу Деклану Клейтону». — Далее отмечалось, что общая стоимость имущества составляет примерно шесть миллионов долларов и что упомянутое имущество в значительной своей части получено по наследству, каковое завещатель не растратил, но по мере сил умножал, так как жил довольно скромно, получая неплохой доход от академической деятельности, которой и посвятил свою жизнь. — Как душеприказчик вашего отца, Том и Тесса, — закончив чтение, обвел взглядом брата и сестру Дик Суини, а его секретарь и помощник тут же зашелестели бумагами, — я сделаю все, что в моих силах, для передачи в ваше распоряжение упомянутых в завещании средств и имущества.