Том Клейтон был далеко не дурак, особенно когда дело касалось денег, каковой предмет он изучил досконально. Кроме того, Том отлично знал, что дедушка имел немалое состояние, которое позволило отцу существовать в весьма комфортных условиях и сосредоточиться на академических изысканиях. Причем эти изыскания оказались столь успешными, что отец, благодаря переизданиям своих работ и чтению публичных лекций, мог бы вести жизнь обеспеченного человека и без всякого наследства, особенно в последние годы. Что же до этих пятисот тысяч долларов, положенных на банковский швейцарский счет в годы Второй мировой войны, то их происхождение почти наверняка было сомнительным с точки зрения закона, что и заставило владельца упрятать денежки подальше и понадежнее. Но если это так и если полмиллиона действительно находились в Швейцарии, когда старик умер, то уместен вопрос, что с ними стало теперь.

Том бросил взгляд поверх сундука на прислоненную к стене покрытую пылью картину. Насколько он помнил, в ту пору, когда еще были живы оба его родителя, она считалась семейной реликвией, а потом вдруг куда-то запропастилась. На портрете был изображен Патрик Клейтон в принятой в те времена официальной манере: корпус в три четверти, консервативный костюм, холодно-отстраненное выражение лица, — крупный широкоплечий мужчина со скуластым лицом и с кельтской квадратной челюстью. Художнику, однако, не удалось адекватно отобразить его непокорную, цвета меди шевелюру, свидетельствовавшую о пылкости натуры, и глубокие карие глаза, хранившие тысячи тайн.

Теперь, глядя впервые в жизни на портрет деда глазами взрослого человека, Том неожиданно осознал, что он, если принять во внимание произошедшие за последние шестьдесят лет изменения в стиле и моде, смотрит практически на самого себя — до того они с дедом были похожи. Может, секрет именно в этом? Складывалось такое впечатление, что Патрик Клейтон протягивает сквозь десятилетия руку своему единственному внуку, с тем чтобы спасти его от последствий содеянной им глупости.