Хотя скорбь и печаль в связи с недавней утратой были у Тома самыми что ни на есть подлинными, он тем не менее уже не раз задавался вопросом, не оставил ли отец сбережений, которые могли бы выручить его, но теперь, впрочем, пришел к грустному выводу: не стоит выдавать желаемое за действительное. Тому требовались пять миллионов долларов. Срочно. Пока система не разоблачила его или, того хуже, пока этот слизняк Ленгленд не раскололся и не начал выбалтывать все подряд, чтобы спасти собственную шкуру. Том сейчас возложил все надежды на Швейцарию, хотя и понимал, что они весьма эфемерны. Но почему бы ему и не нанести визит этим цюрихским гномам, предварительно разузнав, что к чему, и наведя необходимые справки? Ну а до того времени он, как и положено уважающему себя банкиру, будет держать язык за зубами относительно сделанного им удивительного открытия.

Ночью Том развел в камине гостиной большой огонь, нашел початую бутылку коньяку «Реми Мартен» и, усевшись в отцовское кресло-качалку, стал просматривать дедушкин дневник, размышляя о множестве разных вещей. Незадолго до того как часы пробили пять, объявив таким образом, что до рассвета осталось два часа, Том допил остатки коньяка и погрузился в сон.

Тони Салазар очень любил машины, поэтому, сидя в приемной своего отца и просматривая номер «Эсквайра», фиксировал взглядом рекламу и объявления, посвященные автомобилям. Кроме того, он был большим модником, а потому весьма тщательно подбирал себе одежду. Более всего он уважал предметы гардероба с итальянскими этикетками, каковые тряпки особенно хорошо подходили к его латиноамериканской внешности.