– Лежи, не шевелись! – шепнул я, подполз к окну и, потянув за длинный шнурок, задернул шторы. – Теперь можешь встать. Да выброси нож!

Колесов послушно поднялся. Тело его сотрясала мелкая дрожь. Взгляд обезумел.

– Отдай нож! – настойчиво повторил я. – Вот так, умница. Присядь на кресло, переведи дух.

– К-то стрелял?! – лязгая зубами, спросил Витька. – К-кто? З-зачем-м?!

Я недоуменно развел руками – хотелось бы знать!

– Слушай, давай выпьем по сто грамм, расслабимся и попытаемся разобраться в этой бредовой истории.

– Они не выстрелят снова?! – Колесов находился на грани обморока. Глаза затянулись мутной поволокой, губы тряслись. Волосы на голове слиплись от пота.

– Нет, – успокоил я бывшего одноклассника. – Шторы плотные, снаружи нас не видно, однако свет, пожалуй, поубавим. Береженого Бог бережет...

Осушив залпом полный стакан бренди и выкурив подряд две сигареты, Витя более-менее успокоился. Вернее, состояние истерики сменилось прострацией.

– Ни черта не понимаю, – тоскливо молвил он. – Ты утверждаешь, будто никогда не встречался с Валентиной, но тем не менее рисуешь ее портрет, больше похожий на оригинал, чем фотография... Я пытаюсь тебя зарезать, а ты, рискуя сам нарваться на пулю, спасаешь мне жизнь... Кто-то норовит продырявить мне башку... Но откуда им знать, где я в настоящий момент нахожусь?! Сплошные вопросы и ни единого ответа. Видимо, с ума сошел не ты, а я... Или мы оба... Или все происходящее просто дурной сон...

– И впрямь чудеса в решете... – согласился я. – Положим, твой телефон прослушивали (раздобыть жучок нынче не проблема), за нами могли проследить, потом выстрелить с чердака соседней пятиэтажки, но...