– А под водой?

– На моем веку такого не было. Впрочем, все однажды случается впервые.

Собеседники умолкли – каждый из них втайне опасался, что спасательная операция закончится извлечением из-под воды трупа, хотя надежда все-таки теплилась.

«Что, если она жива?» – задавалась вопросом Энди. Интересно, несчастная женщина отдает себе отчет в том, где находится? Там, внизу, под черной толщей воды, песка и известняка лежит живое существо, чья-то жена и мать. Одному Богу известно, сколько футов земной тверди отделяет ее от солнца и света. Возможно, ее спустили туда в герметичной капсуле, где воздуха хватит на пару часов. Или, что хуже, похититель бросил ее там в дыхательной маске с баллоном. В любом случае женщина оказалась в полной темноте и ей ни за что не найти – не нащупать! – выхода из этих подводных сот. Мимо несутся мощные водяные струи – жертва их слышит или чувствует, – холодная родниковая вода, которая перемещается со скоростью в сотню кубических футов в секунду. Возможно, она им сопротивляется, а возможно, отдалась на волю судьбе, не сумев сориентироваться в пространстве. Из стен выступают камни, которые режут как нож. Женщина могла попасть во внезапно сужающийся проход и лишиться дыхательного оборудования или потерять создание от удара о стену. Но даже в момент предельной паники ей и в голову не придет, что эти катакомбы простираются на целых семнадцать миль, и ее может затянуть под грунт, и что, прежде чем обычный литр питьевой воды достигнет поверхности, его лет двадцать носит по этим карстовым пещерам.

Без сознания, подумала Энди. Жива, но без сознания. Для нее так было бы лучше.

– Где они? – спросила Хеннинг.

Шериф Маклин пригляделся. Ныряльщики давно миновали отметку, где день отличается от ночи.

– По моим прикидкам, они углубились в пещеры уже футов на двести.

– Как вы поняли?

– Видите впереди каменный свод? – пояснил он, указывая на монитор. – Будто разинутая китовая пасть. Это первое серьезное сужение в Ухе Дьявола. Называется смычкой.