– Проход, ведущий в главный тоннель, перекрыт стальной решеткой, – пояснил шериф. – Люди стали слишком часто гибнуть – вот власти и сочли разумным установить преграду, чтобы без нужды не заплывали.

– Выходит, след от краски, по которому идут ваши водолазы, ведет в главный тоннель, где погибали люди?

Шериф не успел ответить: взоры обоих привлек некий предмет на экране. Поначалу это была просто клякса на фоне буровато-зеленого известняка. Она имела слишком неправильную, сложную форму, чтобы казаться человеческим телом. Оператор медленно настраивал предмет в фокус, пока разрозненные части не превратились в единое целое.

– Господи… – вырвалось у Энди.

Страшная, какая-то даже сверхъестественная картина предстала их взорам. В кристально чистых водах развевались длинные волосы, напоминая локоны спящей русалки. Женщина находилась без сознания – если вообще была жива, ее тело распласталось о стальную решетку и удерживалось там силой течения. Одна нога застряла между прутьями решетки, преграждающей путь в гиблый тоннель, и была явно сломана, поскольку в нормальном состоянии человеческие члены не способны изгибаться под таким углом. Несчастная была в одежде, хотя ее брюки и рубашка изорвались в клочья, а на коже просматривались многочисленные порезы и ссадины. Энди вспомнилась утопленница, которую на ее глазах извлекли из реки Колумбия в ее родном штате Вашингтон, – труп здорово пошвыряло в потоке.

– Эшли Торнтон, – проговорил Маклин.

– Точно она? – переспросил техник.

– Она, кто ж еще, – сказала Энди.

Водолазы ускорили ход. Оператор продолжал съемку, запечатлевая товарищей, перешедших в спасательный режим. Ведущий тут же принялся высвобождать застрявшую в решетке ногу, отгоняя мелких горчичного цвета угрей, которые вились возле тела подобно стае подводных сарычей. Другой, стянув с руки перчатку, стал нащупывать пульс пострадавшей и без промедления приложил к ее рту маску дыхательной системы.