Мотоциклист порылся в рюкзаке, что-то достал и бросил через всю кухню в раковину.
— На расходы.
Молодая женщина взглянула и на несколько секунд задумалась. Ей никогда не приходилось видеть купюры в пятьсот евро. И уж тем более такую толстую пачку. Она чуть было не схватила деньги.
— Оставьте себе свою капусту. Она воняет!
— Эта? Ну разве что самую малость. Она ваша.
Яблони, сливы, виноградники, бледное солнце, а вдали, в створе петляющей среди полей дороги, — полицейские автомобили. Несколько штатских: зеваки или при деле. Подполковник Валери Массе дю Рео вздохнул.
Слева забеспокоился его шофер:
— Подполковник?
— Нет, ничего. Мысли вслух.
Когда сегодня утром позвонили из прокуратуры, Массе дю Рео сперва не захотел верить в серьезность происшествия. Какая-то операция, свара судейских. Очередная, еще одна. Вот и все, что пришло ему в голову. Новые заморочки — вот о чем он подумал. И еще о том, что принял решение вернуться в Тулузу вовсе не для того, чтобы заниматься этой ерундой.
«Перестрелка, сведение счетов, Муассак».
Услышав про Муассак, Массе дю Рео ощутил укол в сердце. Он спросил, опознаны ли жертвы. Имея в виду, «не идет ли речь о семье Пети́?». Нет. Нездешние. Судя по номерным знакам автомобиля, прибыли из Испании. Облегчение. Ничего общего с нашими местными «нездешними». Дурацкая мысль. Просто подполковнику Массе дю Рео нравились Омар Пети́ и его жена. И малышка Зоэ тоже. Когда он увидел ее впервые, девчушка напомнила ему его собственную дочь. И он винил себя в том, что до сих пор не помог им.
Не первоочередная задача.
Перед отъездом прокурор открыл юридическую информацию, в принципе касающуюся их, поскольку иначе поступить не мог. Инциденты против семьи Пети́ все учащались, что объяснялось отходом от ведения дела следственной бригады департамента после года бесплодных действий. Главным образом вялых. В действительности прокуратуре неохота было заниматься «баклажаном из Муассака», она тянула время, ее внимание занимали более неотложные дела. Например, как не брать на себя заморочки следственного отдела.