Он спустился в подвал посмотреть на своих пленников.

— Будь умницей, подумай о маме с папой.

Он устроил их друг напротив друга, с заткнутыми ртами, завязанными глазами, прикрутив скотчем за руки к идущим вдоль стены массивным трубам. И обнаружил почти в том же положении. Правда, мужчина пытался вырваться: об этом свидетельствовала потревоженная с его стороны пыль.

Стоя перед ним, мотоциклист принялся его разглядывать. Мужчина проснулся, насторожился, но не двигался.

— Будете суетиться, все равно ничего не добьетесь, но можете причинить себе боль.

Омар дернулся в жестоком спазме и снова попытался избавиться от своих пут, изо всех сил молотя связанными вместе ногами. Он что-то рычал, но скотч и тряпка у него во рту заглушали крики.

— С вашей дочерью все в порядке.

Бунт немедленно прекратился.

Мотоциклист развязал женщину, и они поднялись в кухню. Дав некоторое время матери побыть с Зоэ, он потребовал открыть все шкафы с продуктами, после чего, удовлетворенный, велел приготовить завтрак.

Снаружи, сквозь застекленную дверь кухни, молча наблюдал пес.

— Как зовут овчарку?

— Ай!

Стефани Пети́ ответила спустя пару секунд:

— Ксай. — Ее губы едва шевельнулись.

— Странная кличка. Что это значит?

— Это на языке волоф.

— Ваш муж сенегалец?

Молодая женщина со злостью отвернулась:

— Француз.

«Нас не любят. Из-за папы».

— Его тоже надо покормить… Ксая.

— А, так вы больше не хотите, чтобы он подыхал на улице?

— Лично мне плевать. — Мотоциклист положил левую руку на взлохмаченную голову Зоэ, которую держал возле себя, и погладил ее. — А вот ей — нет. — Правой рукой он поигрывал пистолетом, лежавшим на самом виду на столе.

— Оставьте ребенка в покое.

В кухне запахло горелыми яйцами.

— Сожгли.

Стефани Пети́ вскочила и быстро сдвинула сковородку с огня.