Закрыв глаза, Бен думает, что следующие пару недель ему явно придется игнорировать Элис. Если кто-нибудь что-то заподозрит, остальные тут же обо всем узнают, и он станет предметом насмешек. Поэтому Бен будет с ней холоден, а за лето возьмет себя в руки — и тогда, вполне вероятно, факт, что ему нравится такая красавица, уже не покажется столь нелепым.

Вполне вероятно.

Лежа вот так, он еще может верить, что достаточно симпатичен, достаточно хладнокровен, достаточно интересен для такой девушки, как она. Бен в состоянии разговаривать с Элис и выражать то, что хочет выразить, то, что чувствует, а не выдавать мешанину слов, которая у него обычно получается. Лежа вот так, он может быть тем, кем хочет.

Проблемы появляются, когда Бен выходит за пределы границ этой безопасной комнаты — с ее постерами, музыкой, книгами, — будто его индивидуальность всегда остается в плену привычного окружения. Как ему хочется уйти отсюда, оставить этот дом… но только чтобы ничего не развалилось на части, он мог выразить себя, быть крутым и спокойным.

Трек закончился, и за две секунды паузы Бен услышал, как скрипнула дверь. Он не открыл глаза, слушая следующую композицию. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — чтобы посетитель, кем бы он ни оказался, поскорее ушел. Секунду Бен надеялся, что это не кто-то из родителей. Глупо, конечно, но если бы вдруг здесь появилась Элис, она имела бы шанс узнать его таким, какой он есть на самом деле… и тогда дела могли пойти совсем по-другому.

Бен открыл глаза. Это не родители. Потребовалась еще секунда или две, чтобы рассмотреть стоящего над ним человека. Подросток не знал, кто это такой, и не понимал, что именно написано на лице незнакомца — то ли сожаление, то ли готовность сообщить плохую новость.

Их глаза встретились. Совсем растерявшись, Бен потянулся, чтобы снять наушники. Одновременно незнакомец стремительно поднял руку.