– Я не вернусь в Белфаст, – вдруг сказала Морин. Брайен остановился, обнял ее за плечи и повернул к себе лицом. Она была очень взволнованна.

– Я все понимаю. Последние две недели были такими трудными для тебя.

– Я уеду жить на юг, в деревню, – продолжала она.

– Хорошо, а что ты там будешь делать? Пасти свиней? Или у тебя есть еще какие-нибудь мысли на этот счет, Морин? Может, ты хочешь завести ферму, хозяйство?

– Помнишь коттедж с видом на море? Ты сказал, что мы обязательно поживем там несколько дней.

– Может быть... Когда-нибудь...

– Я поеду в Дублин... Искать работу.

– А-а-а... Работа в Дублине? Через год они дадут тебе стол у окна, где ты будешь регистрировать американских туристов. Или швейную машинку у окна, где сможешь получать хоть немного воздуха и солнца. Для этого надо непременно сидеть у окна.

Некоторое время они молчали. Затем Морин снова продолжила разговор:

– Возможно, уеду в Киллин...

– Нет. Ты никогда не вернешься в свою деревню. Ехать туда тебе нельзя, и ты знаешь это. Лучше отправляйся в любую другую, но не туда.

– Тогда давай уедем в Америку.

– Нет! – Голос Брайена прозвучал неестественно громко. – Нет. Не хочу делать то, что сделали остальные.

Флинн подумал о своей семье и друзьях, многие из которых уехали в Америку, Канаду или Австралию. Он потерял их так же, как потерял мать и отца, когда хоронил их. Каждый человек в Ирландии – неважно, на севере или на юге – потерял семью, друзей, соседей, мужа или жену, любимых, которые уехали и больше сюда никогда не вернутся. Эмиграция... Подобно величайшим бедствиям, подобно чуме, она обедняет родную землю, унося ярких и отважных ее детей, губя ее молодость и оставляя ей только старость, усталость, робость, самодовольно богатых или отчаянно бедных...

– Это моя страна. Я не могу покинуть ее ради того, чтобы стать простым работягой в Америке.

Морин кивнула. «Лучше быть королем навозных куч Белфаста и Лондондерри», – подумала она, но сказала совсем другое: