На первый взгляд в доме было удивительно чисто. Пол в прихожей был покрыт плиткой и блестел как полированный; люстра сверкала. Но, присмотревшись, Пэт заметила, что краска на стенах выцвела и над плинтусами появилась сетка трещинок. Большую часть мебели, по всей вероятности, придется выбросить или отдать на реставрацию. Но это не пугало Пэт — завтра привезут новую мебель из мансарды конкордского дома.

Пэт медленно брела по первому этажу. Вот столовая, где принимали гостей, — большая светлая комната, первая дверь налево. Когда Пэт было шестнадцать, она приезжала в Вашингтон со школьной экскурсией. Тогда она улизнула от подруг — специально, чтобы взглянуть на этот дом, но в тот раз она не обратила внимания на размер комнаты. С улицы же дом казался небольшим.

Стол потрескался, на буфете красовались безобразные пятна, как будто слуги, подавая горячие блюда, ставили их прямо на дерево. Но Пэт знала, что прекрасный, украшенный тонкой резьбой гарнитур эпохи короля Якова переходил в ее семье из поколения в поколение, и его необходимо отреставрировать, сколько бы это ни стоило.

Она заглянула в кухню и библиотеку, но не стала там задерживаться, а сразу двинулась дальше. В свое время газеты описали планировку дома в мельчайших подробностях. Гостиная была последней комнатой справа. Когда Пэт приблизилась к двери, у нее перехватило дыхание. Не спятила ли она, решив вернуться сюда, попытаться восстановить в памяти события, которые любой нормальный человек постарался бы поскорее забыть?

Гостиная оказалась закрытой. Пэт взялась за ручку двери и неуверенно повернула ее. Дверь распахнулась. Пэт провела рукой по стене и нашла выключатель. Прекрасная просторная комната с высокими потолками, изящной каминной полкой над белым кирпичным камином, глубокая оконная ниша. Мебели здесь не было, если не считать предметом обстановки концертный рояль — массивный дорогой инструмент красного дерева, стоявший в алькове справа от камина.